The Madonna (отсутствует)

Во плоти

"In the Flesh", перевод М. Красновой

Когда Кливленд Смит возвратился после беседы с дежурным по этажу, его новый сокамерник был уже здесь и глядел, как плавают пылинки в луче солнца, просто преодолевающем пуленепробиваемое оконное стекло. Это зрелище повторялось раз в день (если не мешали облака) и продолжалось наименее получаса. Солнце искало путь The Madonna (отсутствует) меж стенкой и административным зданием, медлительно пробиралось повдоль блока В, а позже исчезало до последующего деньки.

— Ты — Тейт? — спросил Клив.

Заключенный закончил глядеть на солнце и оборотился. Мейфлауэр произнес, что новому 20 два года, но Тейт смотрелся лет на 5 молодее. В лице его было нечто, делавшее Тейта The Madonna (отсутствует) схожим на потерявшегося (и притом отвратительного) пса, которого хозяева оставили поиграть на оживленной улице. Глаза очень настороженные, рот очень безвольный, руки тонкие: прирожденная жертва. Клив ощутил раздражение от мысли, что придется возиться с этим мальчуганом. Тейт был излишней обузой, а у него самого нет сил, чтоб расходовать их, покровительствуя мальчику The Madonna (отсутствует), пусть Мейфлауэр и болтал что-то о руке, протянутой для помощи.

— Да, — ответил пес. — Я Вильям.

— Тебя так и зовут Вильямом?

— Нет, — произнес мальчишка. — Все зовут меня Билли.

— Билли", — кивнул Клив и вошел в камеру. Режим в Пентонвилле нес некие черты прогресса: по утрам на два часа камеры оставались открытыми The Madonna (отсутствует), нередко отпирались они на пару часиков и деньком, что давало заключенным некую свободу передвижения. Но это имело и свои недочеты, к примеру, дискуссии с Мейфлауэром.

— Мне велено дать для тебя кое-какие советы.

— Да?" — переспросил мальчишка.

— Ты ранее не посиживал?

— Нет.

— Даже в колонии для несовершеннолетних?

Глаза The Madonna (отсутствует) Тейта блеснули.

— Незначительно.

— Означает, ты знаешь, как для тебя подфартило. Знаешь, что ты легкая добыча?"

— Знаю.

— Кажется, — произнес без интереса Клив, — меня призывают к тому, чтоб я для тебя сберегал, а то тебя покалечат.

Тейт уставился на Клива очами, голубизна которых казалась молочной, как будто они еще отражали солнце.

— Не расстраивайся, — произнес The Madonna (отсутствует) мальчишка. — Ты мне ничего не должен.

— Катастрофически правильно. Я для тебя ничего не должен, но, кажется, у меня есть штатский долг, — угрюмо произнес Клив. — Это — ты.

Клив отбыл два месяца заключения за торговлю марихуаной, это был его 3-ий визит в Пентонвилл. К 30 годам в нем не проглядывало никаких The Madonna (отсутствует) признаков изношенности: тело крепкое, лицо худенькое и утонченное, в собственном костюмчике, ярдов с 10, он мог бы сойти за адвоката. Но если чуток приблизиться, то станет виден шрам на шейке, оставшийся после нападения безденежного наркомана, а в походке станет видна какая-то настороженность, как будто при каждом шаге он сохранял возможность The Madonna (отсутствует) для резвого отступления.

Вы еще молоды, произнес ему в последний раз арбитр, у вас есть время, чтоб многого достигнуть в жизни. Вслух он возражать не стал, но про себя Клив задумывался по другому. Работать тяжело, а преступать закон просто. До того как кто-либо обоснует неприятное, он будет делать The Madonna (отсутствует) то, что делает идеальнее всего, а если изловят, так что все-таки. Отбывать срок не так неприятно, если ты верно к этому относишься. Пища съедобная, компания — избранная, и покуда есть чем занять мозги, он будет полностью доволен. В текущее время он читал о грехе. Тема тут уместная. Он слышал The Madonna (отсутствует) настолько не мало слов о том, как он пришел в мир, и от уполномоченных по работе с условно осужденными, и от законников, и от священнослужителей.

Теории социологические, теологические, идейные. Кое-какие заслуживали нескольких минут внимания. Большая часть же были такими несуразными (грех из матки, грех от средств), что The Madonna (отсутствует) он хохотал прямо в их вдохновенные лица. Вот льют из пустого в порожнее.

Хотя это не плохая жвачка. Ему необходимо было кое-чем занять деньки. И ночи. Он плохо спал в кутузке. Нет, ему не давала спать не его собственная вина, а вина других. Он был только торговец гашиша The Madonna (отсутствует), поставляющий продукт туда, где был спрос, небольшой зубчик в большущем механизме, ему не из-за чего было ощущать вину. Но тут находились другие, казалось, что их огромное количество, чьи сны не были настолько благостными, а ночи настолько мирными. Они орали, они сетовали, они проклинали арбитров земных и The Madonna (отсутствует) небесных. Шум их пробудил бы и покойника.

— Так бывает всегда? — спросил Билли Клива чуть ли не через неделю. Новый заключенный уже много раз слышал, как слезы через мгновение перебегают в неприличную брань.

— Да, огромную часть времени, — ответил Клив. — Неким нужно чуть повопить, чтоб мозги не скисали. Это помогает.

— Но не The Madonna (отсутствует) для тебя, — увидел немузыкальный глас с нижней кровати. — Ты все читаешь свои книги и держишься в стороне, от греха подальше. Я за тобой следил. Это тебя даже и не тревожит?

— Я могу прожить и так, — ответил Клив. — У меня нет супруги, которая приходила бы сюда каждую неделю и напоминала мне The Madonna (отсутствует), что я зря теряю время.

— Ты бывал тут ранее?

— Два раза.

Мальчишка колебался мгновение, до того как произнес:

— Ты, наверняка, все здесь вокруг знаешь, да?

— Ну, путеводителя я не напишу, но, в общей планировке разбираюсь!

Услышать от мальчугана схожее замечание было для Клива удивительно, и поэтому он спросил The Madonna (отсутствует):

— А в чем дело?

— Я просто поинтересовался, — произнес Билли.

— У тебя есть вопросы?

Тейт не отвечал несколько секунд, а потом произнес:

— Я слышал, что обычно... обычно тут вешали людей.

Клив ждал чего угодно, только не этого. С другой стороны, некоторое количество дней вспять он решил, что Билли Тейт со The Madonna (отсутствует) странностями. Косые взоры этих молочно-голубых глаз, брошенные украдкой, то, как он смотрел на стенку либо на окно, так детектив осматривает обстановку, в какой вышло убийство, отчаявшись отыскать разгадку.

Клив произнес:

— Думаю, когда-то тут был сарайчик для виселицы.

Вновь молчание, потом другой вопрос, брошенный так небережно, как The Madonna (отсутствует) удалось мальчугану:

— Он все еще стоит?

— Сарайчик? Не знаю. Людей, Билли, больше не вешают, либо ты не слышал? — Снизу ответа не последовало. — Во всяком случае, тебе-то какое дело?

— Просто интересно.

Билли был прав, он был любопытен. И настолько странен со своим безучастным взором и повадками одиночки, что большая часть The Madonna (отсутствует) парней его сторонилось. Один Лауэлл интересовался им, и намерения его были недвусмысленными.

— Ты не одолжишь мне свою леди до вечера? — спросил он Клива, когда они выстроились в очередь, получая завтрак. Тейт, который стоял вблизи, ничего не произнес. Клив тоже.

— Ты меня слышишь? Я спрашиваю.

— Слышал. Оставь его в покое.

— Нужно делиться The Madonna (отсутствует), — произнес Лауэлл. — Я могу и для тебя оказать какую-нибудь услугу. Мы можем кое-что придумать.

— Он этим не занимается.

— Отлично, почему бы не спросить его! — произнес Лауэлл, улыбаясь через щетину, покрывавшую все лицо. — Что скажешь, детка?

Тейт обернулся на Лауэлла.

— Нет, благодарю вас.

— Нет, благодарю The Madonna (отсутствует) вас, — повторил Лауэлл и подарил Кливу вторую ухмылку, в какой не было ни капли юмора. — Ты отлично его выдрессировал. Может, он еще садится на задние лапки и служит?

— Вали, Лауэлл, — ответил Клив. — Он этим не занимается, вот и все.

— Ты не можешь сторожить его каждую минутку, — увидел Лауэлл. — В какой-то The Madonna (отсутствует) момент ему придется самому встать на свои две ноги. Если он не лучше на коленях.

Намек вызвал твердый смех сокамерника Лауэлла, Нейлера. Не было людей, с которыми Клив охотно бы повстречался в общей стычке, но его искусство блефовать было отточено как бритва, его он на данный момент и использовал.

— Не The Madonna (отсутствует) нужно беспокоиться, — произнес он Лауэллу, — борода твоя скроет сколько угодно шрамов.

Лауэлл посмотрел на Клива. Юмор пропал, и он не мог сейчас отличить правду от ереси, и очевидно не испытывал желания подставить гортань под бритву.

— Только не передумай, — произнес он. И ничего больше.

О столкновении за завтраком не The Madonna (отсутствует) упоминали до того момента, когда не погасили свет. Начал конкретно Билли.

— Для тебя не следовало этого делать, — произнес он. — Лауэлл — отвратительный ублюдок. Я все слышал.

— Хочешь, чтоб тебя изнасиловали? Да?

— Нет, — стремительно ответил он. — Боже, нет. Я должен быть цел.

— После того как Лауэлл наложит на тебя лапу, ты уже The Madonna (отсутствует) ни на что не сгодишься.

Билли соскользнул со собственной кровати и сейчас стоял на середине камеры, чуть различимый во тьме.

— Думаю, и ты в свою очередь тоже кое-чего хочешь, — произнес он.

Клив оборотился на подушке и посмотрел на расплывчатый силуэт, находящийся в ярде от него.

— Так чего The Madonna (отсутствует), по-твоему, мне хотелось бы, Билли-бой? — спросил он.

— Чего желает Лауэлл.

— Так ты думаешь, весь шум из-за этого? Я защищаю свои права?

— Ага".

— Как ты произнес — нет, благодарю вас.

Клив снова оборотился лицом к стенке.

— Я имел в виду...

— Меня не тревожит, что ты имел в виду The Madonna (отсутствует). Просто я не желаю об этом слышать, отлично? Держись подальше от Лауэлла, и хватит мне компостировать мозги.

— Эй, — пробормотал Билли, — не нужно так, прошу тебя. Пожалуйста. Ты единственный друг, который у меня есть.

— Ничей я не друг, — произнес Клив стенке. — Просто я не люблю никаких неудобств. Понятно?

— Никаких неудобств", — повторил The Madonna (отсутствует) мальчишка невесело.

— Верно. А сейчас... Перейдем к положенному по распорядку сну.

Тейт больше ничего не произнес, он возвратился на свою нижнюю кровать и лег. Пружины под ним скрипнули. Клив молчал, обдумывая произнесенное. Он не имел никакого желания прибирать мальчугана к рукам, но может быть, он высказал свое The Madonna (отсутствует) мировоззрение очень резко. Ну, дело изготовлено.

Он слышал, как понизу Билли практически беззвучно что-то шепчет. Он натужился, пытаясь подслушать, что гласит мальчишка. Напряжение продолжалось несколько секунд, до того как Клив сообразил, что Билли-бой бурчит молитву.

Той ночкой Клив лицезрел сны. О чем — с утра он вспомнить не The Madonna (отсутствует) мог, хотя пробовал собрать сон по частицам. Чуть ли не каждые 10 минут тем днем чего-нибудть бывало: соль, опрокинутая на обеденный стол, клики со стороны спортивной площадки — вот-вот что-то наткнет на отгадку, сон вспомнится. Озарение не приходило. Это делало его не по привычке раздражительным и запальчивым The Madonna (отсутствует). Когда Весли, маленький фальшивомонетчик, узнаваемый ему еще по предшествующим каникулам тут, подошел в библиотеке и затеял разговор, как будто они были близкими товарищами, Клив отдал приказ коротышке заткнуться. Но Весли настаивал.

— У тебя проблемы! У тебя проблемы!

— Да? Что такое?

— Этот твой мальчишка. Билли.

— Что с ним?

— Он задает вопросы The Madonna (отсутствует). Он очень настойчивый. Людям это не нравится. Они молвят, для тебя следует его приструнить.

— Я ему не охранник.

Весли состроил морду.

— Говорю для тебя как друг.

— Отстань.

— Не будь дурачиной, Кливленд. Ты наживаешь противников.

— Да? — спросил Клив. — Назови хоть 1-го.

— Лауэлл, — произнес Весли одномоментно. — 2-ой Нейлер. Всех видов The Madonna (отсутствует). Они не обожают таких, как Тейт.

— А какой он? — огрызнулся Клив.

Весли в виде протеста слабо хмыкнул.

— Я только попробовал для тебя поведать, — произнес он. — Мальчик хитрецкий, как долбаная крыса. Будут проблемы.

— Отстань ты со своими предсказаниями.

Закон среднего просит, чтоб и худшие из пророков временами бывали правы: казалось, пришло время The Madonna (отсутствует) Весли. Деньком позднее, возвратившись из Мастерской, где он развивал собственный ум, приделывая колеса к пластмассовым телегам, Клив нашел поджидающего его на лестничной площадке Мейфлауэра.

— Я просил тебя присмотреть за Вильямом Тейтом, Смит, — произнес офицер. — А ты на это наклал?

— Что случилось?

— Нет, думаю, все-же не наклал.

— Я спросил, что The Madonna (отсутствует) отучилось, сэр?

— Ничего такого особенного. Сейчас. Его просто отлупили. Кажется, Лауэлл высыхает по нему. Верно? — Мейфлауэр уставился на Клива, но не получив ответа, продолжил: — Я ошибся в для тебя, Смит. Я задумывался, воззвание к крепкому парню чего-то да стоит. Я ошибся.

Билли лежал на собственной кровати The Madonna (отсутствует) с закрытыми очами. Когда вошел Клив, он глаза так и не открыл. Лицо его было разбито.

— Ты в порядке?

— Да, — тихо ответил мальчишка.

— Кости не переломаны?

— Я выживу.

— Ты должен осознать...

— Послушай, — Билли открыл глаза. Зрачки его почему-либо потемнели, либо предпосылкой здесь было освещение. — Я живой, понятно? Я не The Madonna (отсутствует) кретин, для тебя это понятно. Я знал, во что влезаю, когда попал сюда. — Он гласил так, как будто и по правде мог выбирать. — Я могу уничтожить Лауэлла, — продолжил он, — а поэтому не мучайся напрасно. — Он на какое-то время замолчал, а позже произнес: — Ты был прав.

— Насчет The Madonna (отсутствует) чего?

— Насчет того, чтоб не иметь друзей. Я сам по для себя, ты сам по для себя. Правильно? Просто я медлительно схватываю, но в это я врубился. — Он улыбнулся себе.

— Ты задавал вопросы, — произнес Клив.

— Разве? — здесь же ответил Билли, — Кто для тебя сказал?

— Если у тебя есть вопросы, спрашивай меня The Madonna (отсутствует). Люди не обожают тех, кто суется со своим носом не в свои дела. Они становятся подозрительными. А потом отворачиваются, когда Лауэлл и ему подобные начинают грозить.

При упоминании о Лауэлле лицо Билли болезненно нахмурилось. Он тронул разбитую щеку.

— Он мертвец, — шепнул мальчишка чуток слышно.

— Это как дело оборотится The Madonna (отсутствует), — увидел Клив.

Взор, схожий тому, что бросил на него Тейт, мог бы разрезать сталь.

— Конкретно так, — произнес Билли без тени сомнения в голосе. — Лауэллу не жить.

Клив не стал возражать, мальчишка нуждался в таковой браваде, сколь смехотворна она ни была.

— Что ты хочешь выяснить, что суешь всюду собственный The Madonna (отсутствует) нос?

— Ничего такого особенного, — ответил Билли.

Он больше не смотрел на Клива, а уставился на кровать, что была сверху. И тихо произнес:

— Я только желал выяснить, где тут были могилы, вот и все.

— Могилы?

— Где они хоронили повешенных. Кто-то гласил, что там, где похоронен Криппен, — кустик с розами. Ты когда The Madonna (отсутствует)-нибудь слышал об этом?

Клив покачал головой. Только сейчас он вспомнил, что мальчишка спрашивал о сарае с виселицей, а вот сейчас — про могилы. Билли посмотрел на него. Синяк с каждой минуткой делался темнее и темнее.

— Ты знаешь, где они, Клив? — спросил он. И опять то же притворное безразличие The Madonna (отсутствует).

— Я узнаю, если ты будешь так разлюбезен и скажешь, для чего для тебя это необходимо.

Билли выглянул из-под прикрытия кровати. Полуденное солнце очерчивало маленькую дугу на отштукатуренных кирпичах стенки. Оно было сейчас мерклым. Мальчишка спустил ноги с кровати и сел на краю матраса, смотря на свет так же, как в The Madonna (отсутствует) 1-ый денек.

— Мой дедушка — отец моей мамы — был тут повешен, — произнес он дрогнувшим голосом. — В 1937-м. Эдгар Тейт. Эдгар Сент-Клер Тейт.

— Ты, кажется, произнес, отец твоей мамы?

— Я взял его имя. Я не желаю носить имя отца. Я никогда ему не принадлежал.

— Никто никому не принадлежит, — ответил Клив The Madonna (отсутствует). — Ты принадлежишь сам для себя.

— Но это ошибочно, — произнес Билли, немного пожав плечами, и все еще смотря на свет на стенке. Уверенность его была неколебимой, вежливость, с которой он гласил, не делала его утверждение наименее весомым. — Я принадлежу собственному деду. И всегда принадлежал.

— Ты еще не The Madonna (отсутствует) родился, когда...

— Это не принципиально. Пришел-ушел, это ерунда.

Пришел-ушел, опешил Клив. Осознавал ли под этими словами Тейт жизнь и погибель? У него не было способности спросить. Билли снова гласил этим же приглушенным, но напористым голосом.

— Естественно, он был виновен. Не так, как о том задумываются, но виновен. Он знал, кто The Madonna (отсутствует) он и на что способен, это вина, так ведь? Он убил четырех. Либо, по последней мере, за это его повесили.

— Ты думаешь, он убил больше?

Билли снова слабо пожал плечами: разве в количестве дело.

— Но никто не пришел поглядеть, куда его положили покоиться. Это некорректно, так ведь? Им The Madonna (отсутствует) было все равно, мне кажется. Вся семья, может быть, радовалась, что он погиб. Задумывались, что он сумасшедший, с самого начала. Но он не был таким. Я знаю, не был. У меня его руки и его глаза. Так мать произнесла. Она мне все о нем поведала, видишь ли, прямо The Madonna (отсутствует) перед гибелью. Поведала мне вещи, которые никому и никогда не гласила. И поведала мне только поэтому, что мои глаза..." — он споткнулся и приложил руку к губам, как будто колеблющийся свет на стенке уже загипнотизировал его, чтоб он не произнес очень почти все.

— Что произнесла для тебя мама? — надавил Клив.

Билли, казалось The Madonna (отсутствует), взвешивал разные ответы, перед тем как предложить какой-то из них.

— Только то, что он и я были схожи в неких вещах, — произнес он.

— Сумасшедшие, что ли? — спросил полушутя Клив.

— Что-то вроде того, — ответил Билли, все еще смотря на стенку; он вздохнул, потом решил продолжить признание The Madonna (отсутствует): — Вот почему я пришел сюда. Так мой дедушка выяснит, что он не был забыт.

— Пришел сюда? — спросил Клив. — О чем ты говоришь. Тебя изловили и посадили. У тебя не было выбора.

Свет на стенке потух, облако заслонила солнце. Билли посмотрел на Клива. Свет был здесь, в его очах.

— Я сделал грех The Madonna (отсутствует), чтоб попасть сюда, — ответил мальчишка. — Это был осмысленный поступок.

Клив покачал головой. Заявление казалось абсурдным.

— Я и ранее пробовал. Два раза. Это отбирает время. Но я тут, разве не так?

— Не считай меня дурачиной, Билли, — предостерег Клив.

— Я и не считаю, — ответил тот. Сейчас он стоял. Казалось, он The Madonna (отсутствует) ощутил облегчение; что поведал эту историю, он даже улыбался, как будто испытующе, когда произнес: — Ты был добр ко мне. Не думай, что я этого не понимаю. Я признателен. Сейчас... — он поглядел в лицо Кливу, перед тем как сказать: — Я желаю знать, где могилы. Найди их, и ты больше The Madonna (отсутствует) не услышишь ни 1-го писка от меня, обещаю.

Клив практически ничего не знал ни о кутузке, ни о ее истории, но он знал тех, кто это мог знать. Был человек по прозванию Епископ, настолько отлично узнаваемый заключенным, что имя его добивалось определенного артикля, — этот человек часто бывал в Мастерской в The Madonna (отсутствует) то же время, что и Клив. Епископ находился то в кутузке, то за ее стенками в течение собственных сорока с кое-чем лет, в главном за всякие мелочи, и со всем фатализмом одноногого человека, который изучает монопедию на всю жизнь, стал знатоком тюрем и карательной системы в целом The Madonna (отсутствует). Не много что почерпнуто было из книжек. Огромную часть собственных познаний он по частицам собрал у старенькых каторжников и тюремщиков, которые часами могли беседовать, и равномерно он перевоплотился в ходячую энциклопедию по злодеяниям и наказаниям. Он сделал это предметом торговли и продавал свои заботливо скопленные познания зависимо от спроса The Madonna (отсутствует) то в виде географической справки будущему беглецу, то как тюремную мифологию заключенному-безбожнику, ищущему местное божество. И на данный момент Клив нашел его и выложил плату в табаке и долговых расписках.

— Что я могу тебе сделать? — поинтересовался Епископ. Он был как будто сонный, но не болезненно. Тонкие, как будто иголки The Madonna (отсутствует), сигареты, которые он повсевременно скручивал и курил, казались еще меньше в его пальцах мясника, окрашенных никотином.

— Мне бы хотелось знать о местных повешенных.

Епископ улыбнулся.

— Такие славные истории", — произнес он и стал говорить.

В незамудреных деталях Билли был в главном точен. В Пентонвилле вешали до самой середины столетия The Madonna (отсутствует), но сарайчик издавна был разрушен. На его месте Отделение для наказанных условно и содержащихся под надзором в блоке Б. Что до россказней о криппеновских розах, и это неподалеку от правды. В парке, перед хибаркой, где, как сказал Кливу Епископ, размещался склад садовых инструментов, был маленький клочок травки, в самом центре которого The Madonna (отсутствует) цвел кустарник, посаженный в память доктора Криппена, повешенного в 1910 (говоря об этом, Епископ признался, что тут не может найти точно, где правда, где выдумка).

— Там и есть могилы? — спросил Клив.

— Нет, нет, — ответил Епископ, одной затяжкой уменьшив свою крохотную сигарету наполовину. — Могилы находятся повдоль стенки, слева за хибарой The Madonna (отсутствует). Там длиннющий газон, ты его должен знать.

— Надгробий нет?

— Полностью никаких. Никаких меток. Только начальник кутузки знает, кто где похоронен, а планы он, наверняка, издавна растерял. — Епископ нашарил в нагрудном кармашке собственной робы жестянку с табаком и принялся сворачивать новейшую сигарету с таким умением, что и не The Madonna (отсутствует) смотрел на руки. — Приходить и оплакивать не разрешается никому, понимаешь. С глаз долой, из сердца вон, вот конкретно. Естественно, здесь причина суровая. Люди запамятывают премьер-министров, а убийц помнят. Пройдешь по тому газону, и всего в 6 футах под тобой находятся некие, из самых отъявленных, что декорировали когда-либо эту зеленоватую и The Madonna (отсутствует) приятную землю. А ведь даже креста нет, чтоб отметить место. Криминально, а?

— Ты знаешь, кто там похоронен?

— Несколько очень испорченных джентльменов, — ответил Епископ, как будто лаского журил их за совершенное зло.

— Ты слышал о человеке по имени Эдгар Тейт?

Епископ поднял брови, его жирный лоб прорезали морщины The Madonna (отсутствует).

— Святой Тейт? Да, естественно. Его не просто запамятовать.

— Что ты о нем знаешь?

— Он убил супругу, позже малышей. Действовал ножиком так же просто, как я дышу.

— Убил всех?

Епископ воткнул свеженабитую сигарету в толстые губки.

— Может, и не всех, — произнес он, щуря глаза, как будто желал припомнить какие-то детали The Madonna (отсутствует). — Может, кто из их и выжил. Думаю, дочь, должно быть... — Он пренебрежительно пожал плечами. — Я не силен запоминать жертвы. Ну и кто силен? — Он уставился на Клива нежными очами. — Чего ты так интересуешься Тентом? Его повесили до войны.

— В 1937-м. Уже порядком разложился, правда?

Епископ предостерегающе поднял указательный The Madonna (отсутствует) палец.

— Э, нет, — произнес он. — Видишь ли, земля, на которой построена эта кутузка, имеет особенные характеристики. Тела, в ней похороненные, не сгнивают так, как всюду".

Клив кинул на Епископа недоверчивый взор.

— Это правда, — запротестовал толстяк. — У меня есть четкие данные. И поверь, когда бы они ни выкапывали тело из The Madonna (отсутствует) земли, его всегда находили практически в идеальном виде". — Он пользовался паузой, чтоб прикурить сигарету, сделал затяжку и сейчас выпускал изо рта дым вкупе со словами: — Когда придет на нас конец света, добрые люди из Мэрилбоун и Кэдмен Тауна подымутся — гнилость да кости. А грешники, те поскачут к Ужасному Суду такие The Madonna (отсутствует) свеженькие, будто бы только-только родились. Представляешь? — Это превратное суждение восхищало его, обширное толстое лицо чуть не сияло от наслаждения. — Эх, — вдумчиво произнес он, — кого-либо назовут испорченным в то красивое утро?

Клив так никогда и не вызнал в точности, как Билли попал в садоводческий наряд, но он это сделал The Madonna (отсутствует). Может быть, он обратился прямо к Мейфлауэру, который уверил вышестоящее начальство, что мальчугану можно доверить работу снаружи, на свежайшем воздухе. Вроде бы то ни было, он что-то выдумал, и посреди недели, когда Клив вызнал, где находятся могилы, Билли оказался снаружи. Прохладным апрельским днем он стрит газон.

То, что вышло The Madonna (отсутствует) в тот денек, проникло по потаенным каналам примерно ко времени отдыха. Клив услышал рассказ из 3-х независящих источников. Отчеты были покрашены по-разному, но очевидно походили друг на друга.

В общих чертах говорилось последующее: садоводческий наряд, четыре человека под присмотром тюремщика, двигался вокруг блоков, приводя в The Madonna (отсутствует) порядок газоны, выпалывая ненадобную травку и готовя все к вешней посадке. Охрана была не на высоте, прошло две либо три минутки, до того как тюремщик увидел, что один из подопечных тихонько улизнул. Подняли тревогу. Но далековато находить не пришлось. Тейт и не пробовал убежать, а если и пробовал, то припадок особенного рода The Madonna (отсутствует) разрушил его планы. Его нашли — и здесь версии существенно расползаются — на газоне у стенки, Тейт лежал на травке. Некие утверждали, что лицо его было черным, а тело завязано узлом, язык практически откушен, другие утверждали, что его отыскали лежащим вниз лицом, он говорил с землей, всхлипывал и что-то клянчил The Madonna (отсутствует). Пришли к выводу — мальчишка лишился рассудка.

Сплетни поставили Клива в центр внимания, что ему очень не нравилось. Весь последующий денек ему не выдалось ни одной размеренной минутки, люди желали знать, каково жить в камере вкупе с сумасшедшим. Но по словам Клива, Тейт был безупречным сокамерником, размеренным, неприхотливым, непременно вменяемым The Madonna (отсутствует). Ту же историю он сказал и Мейфлауэру, когда на другой денек его допрашивали с пристрастием, позже повторил ее тюремному доктору. Он и не заикнулся об интересе Тейта к могилам и стал присматривать за Епископом, требуя, чтоб и тот молчал. Епископ согласился подчиниться при условии, что в свое время ему The Madonna (отсутствует) скажут все и во всех подробностях. Клив пообещал. И Епископ, как и приличествовало его гипотетичному духовному сану, свое слово сдержал.

Билли отсутствовал в загоне два денька. А тем временем Мейфлауэр был отстранен от обязательств дежурного по этажу. На его место из блока Д перевели некоего Девлина. Слава шла The Madonna (отсутствует) на шаг впереди него. Казалось, он не даровит глубочайшим сочувствием. Воспоминание подтвердилось, когда, в денек возвращения Билли Тейта, Клива позвали в кабинет Девлина.

— Мне гласили, что вы с Тейтом близки", — заявил Девлин. Лицо его было тверже гранита.

— Не совершенно, сэр.

— Я не собираюсь совершать, ошибку Мейфлауэра, Смит. Как я The Madonna (отсутствует) знаю, Тейт несет проблемы. Я собираюсь смотреть за ним с зоркостью ястреба, а когда меня нет, ты будешь делать это заместо меня, сообразил? Довольно ему скосить глаза в сторону. Я его выпру отсюда в особое подразделение еще до того, как он успеет пернуть. Я понятно говорю?

— Свидетельствуешь The Madonna (отсутствует) свое уважение, да?

Билли очень похудел в поликлинике, и тяжело было даже вообразить, что этот скелет сколько-то весит. Рубаха походила на мешок, ремень застегивался на самую последнюю дырку. Худоба еще посильнее чем обычно подчеркивала его физическую уязвимость. Удар боксера-полулегковеса свалил бы его с ног, помыслил Клив. Но худоба The Madonna (отсутствует) придала его лицу новейшую, практически отчаянную напряженность. Казалось, он состоит из одних глаз, ну и те растеряли весь собственный солнечный свет. Ушла также и притворная пустота взора, она сменилась сверхъестественной целеустремленностью.

— Я спросил.

— Я тебя слышал, — ответил Билли. Солнца сейчас не было, но он все равно смотрел на The Madonna (отсутствует) стенку. — Да, если для тебя так следует знать, я свидетельствовал свое уважение.

— Мне ведено присматривать за тобой. Девлин повелел. Он желает убрать тебя с этажа. Может, и совершенно перевести.

— Убрать? — испуганный взор, который Билли кинул на Клива, был так беззащитен, что его нереально было выдержать больше чем несколько секунд. — Отсюда долой, ты The Madonna (отсутствует) это имеешь в виду?

— Думаю, так.

— Они не могут!

— Они могут. Они именуют это караваном призраков. На данный момент ты тут, а позже...

— Нет, — произнес мальчишка, в один момент сжав кулаки. Он начал дрожать, и на мгновение Клив ужаснулся, что будет 2-ой припадок. Но, казалось, усилием The Madonna (отсутствует) воли он совладал с дрожью, и снова направил взор на сокамерника. Ссадины и синяки, приобретенные от Лауэлла, сделались желтовато-серыми, но еще длительно не пропадут, на щеках бледно-рыжая щетина. Клив ощутил ненужный прилив волнения.

— Расскажи мне, — попросил Клив.

— Что поведать? — спросил Билли.

— Что случилось у могил.

— Я ощутил The Madonna (отсутствует) головокружение. Свалился. Очнулся я уже в лазарете.

— Это то, что произнес им, правильно?

— Это правда.

— Не так, как слышал я. Почему бы для тебя не разъяснить, что по-настоящему вышло. Я желаю, чтоб ты поверил мне.

— Я верю, — произнес мальчишка. — Но, видишь ли, я должен хранить это при для себя. Это The Madonna (отсутствует) — меж мною и им.

— Тобою и Эдгаром? — переспросил Клив и Билли кивнул. — Меж тобой и человеком, который убил всю свою семью, не считая твоей мамы?

Билли очевидно был испуган тем, что Клив в курсе дела.

— Да, — произнес он после раздумий. — Да, он убил их всех. Он бы The Madonna (отсутствует) убил и Маму тоже, если б она не удрала. Он желал стереть с лица земли всю семью. Так, чтоб не осталось наследников, чтоб не нести нехорошую кровь.

— Твоя кровь нехорошая, да?

Билли позволил для себя слабо улыбнуться.

— Нет, — ответил он. — Я так не думаю. Дед ошибался. Времена поменялись, разве The Madonna (отсутствует) не так?

Он безумный, пошевелил мозгами Клив. С быстротой молнии Билли выудил его настроение.

— Я не безумный, — произнес он. — Скажи им. Скажи Девлину и хоть какому, кто спросит. Скажи всем — я агнец. — Его глаза снова горели неистовством. Здесь ничего нет от агнца, пошевелил мозгами Клив, но воздержался сказать это The Madonna (отсутствует) вслух. — Они не должны перевести меня отсюда, Клив. Не должны, после того, как я подошел так близко. У меня тут дело. Принципиальное дело.

— С мертвецом?

— С мертвецом.

Какую бы новейшую цель он ни представил Кливу, с другими заключенными его дела строились по другому. Он не отвечал ни на вопросы The Madonna (отсутствует), ни на оскорбления, которыми его осыпали. Его наружное пустоглазое безразличие было идеальным. Клив поражался. Мальчишка мог бы сделать актерскую карьеру, если б не был проф сумасшедшим.

Но то, что он нечто таил, стало скоро проявляться: в лихорадочном блеске глаз, в дрожащих движениях, в задумчивости и неколебимом молчании. Для доктора, с которым The Madonna (отсутствует) продолжал разговаривать Билли, физическое ухудшение было естественным, он заявил, что мальчишка мучается депрессией, острой бессонницей, и прописал седативное, чтоб сделать лучше сон. Пилюли Билли отдавал Кливу, утверждая, что сам он в их не нуждается. Клив был признателен. В первый раз за много месяцев он спал отлично, его не волновали The Madonna (отсутствует) слезы и клики сотоварищей-заключенных. Деньком дела меж ним и мальчуганом, и всегда сдержанные, обратились в ординарную вежливость. Клив ощущал, что Билли совсем отгородился от окружающего мира.

Не в первый раз он был очевидцем такового намеренного ухода. Его сводная сестра Розанна погибла от рака желудка три года вспять. Это The Madonna (отсутствует) тянулось длительно, и состояние ее ухудшалось до самых последних недель. Клив не был с ней близок, но, может быть, как раз это и отдало ему перспективу — он почти все увидел. В поведении этой дамы было то, что недоставало его семье. Его устрашила систематичность, с какой она готовилась The Madonna (отсутствует) к погибели, уменьшала свои привязанности, пока не остались важнейшие фигуры — ее малышей и священника. Другие, включая супруга, прожившего с ней четырнадцать лет, были изгнаны.

Сейчас он лицезрел ту же холодность и ту же бережливость в Билли. Подобно человеку, готовящемуся пересечь безводную пустыню и очень дорожащему собственной энергией, чтоб растрачивать The Madonna (отсутствует) ее и на единственный жест, мальчишка замкнулся внутри себя. Это смотрелось страшно. Клив чувствовал все большее неудобство, разделяя с Билли помещение восемь на двенадцать футов. Это походило на совместное проживание с человеком на Улице Погибели. Единственным утешением были транквилизаторы, Билли без усилий околдовывал доктора, который продолжал пичкать его лекарствами. Пилюли гарантировали Кливу The Madonna (отсутствует) сон, дающий успокоение и по последней мере некоторое количество дней без сновидений.

А позже ему приснился город.

Нет, поначалу снилась пустыня. Места, засыпанные сине-черным песком, который жег подошвы ног, пока он шел, а прохладный ветер задувал в глаза и нос, развевал волосы. Он знал, что бывал тут The Madonna (отсутствует) и ранее. Во сне он узнавал череды бесплодных дюн, без одного деревца либо постройки, чтоб повредить монотонность. Но в прежние визиты он приходил сюда с проводниками — либо таковой была его практически жесткая уверенность, — сейчас он был тут один, и тучи над его головой стояли томные, синевато-серые, обещая, что солнца The Madonna (отсутствует) не будет. Казалось, он часами бродил по дюнам, ноги кровоточили от песка, тело покрылось голубой пылью. Когда утомление приблизилось впритирку и практически одолевало его, он увидел руины и подошел к ним.

Это был не оазис. На пустынных улицах отсутствовало что-либо, имеющее отношение к здоровью либо еде — ни фруктовых The Madonna (отсутствует) деревьев, ни искрящихся фонтанов. Город был скопищем домов либо их частей — время от времени целые этажи, время от времени единственная комната, брошенные рядом, как будто пародируя городской порядок. Безвыходная мешанина стилей: красивые георгианские дома стояли посреди многоквартирных домов с выгоревшими комнатами, дом, из ряда вон выходящий, безупречный The Madonna (отсутствует), прямо до покрытого глазурью пса на подоконнике, стоял спина к спине с гостиничным номером. Везде шрамы, так грубо изымали их из их окружения: стенки растрескались, предлагая заглянуть мимоходом в личные апартаменты, лестницы нависали, ведя в облака и поболее никуда, двери хлопали, распахиваемые ветром, впуская в пустоту.

Клив знал, тут The Madonna (отсутствует) была жизнь. Не только лишь ящерицы, крысы и бабочки — все альбиносы — порхали и прыгали, когда он шел заброшенными улицами. Была людская жизнь. Он чувствовал, что за каждым его движением наблюдают, хотя и не лицезрел ни следа людского присутствия, по последней мере в свое 1-ое посещение.

Во 2-ое — заместо мучительной прогулки The Madonna (отсутствует) по заброшенной местности его допустили прямо в некрополь. Ноги просто следовали этим же методом, каким шел он и впервой. Непрерывный ветер этой ночкой был посильнее, подхватывал узорчатые занавески в одном окне, дзинькал китайской финтифлюшкой в другом. Ветер также принес голоса, ужасные и диковинные звуки, которые раздавались из The Madonna (отсутствует) какого-то удаленного места за городом. Слыша жужжание и взвизги, как будто сумасшедших деток, он был признателен, что хотя бы улицы и комнаты были знакомы, пусть и не блестели удобствами. У него не было желания шагнуть вовнутрь, невзирая на голоса, он не желал найти то, что являлось предпосылкой появления этих The Madonna (отсутствует) обрывков архитектуры.

И все-же после того, как он в один прекрасный момент посетил это место, он ворачивался туда ночь за ночкой, всегда с окровавленными ногами, встречающий только бабочек и крыс, да темный песок на каждом пороге, песок, заползающий в комнаты и коридоры. От визита к визиту это The Madonna (отсутствует) не изменялось. Так казалось по тому, что он сумел мимоходом рассмотреть меж занавесками либо через жалюзи, и каким-то образом в нем зафиксировался некоторый общий момент: стол, сервированный на три личности — каплун не разрезан, соус дымится, — либо душ, оставленный литься в ванной комнате, в какой всегда крутилась лампа, и The Madonna (отсутствует) болонка в апартаментах, которые могли бы быть кабинетом адвоката, либо еще парик, разорванный и брошенный на пол, лежащий на чудесном ковре, чьи узоры наполовину пожраны песком.

Только в один прекрасный момент он вправду лицезрел в городке другое человеческое существо, и это был Билли. Вышло необычное. В один прекрасный момент ночкой The Madonna (отсутствует) — когда ему снились улицы — он полуочнулся от сна. Билли не спал, а сидя в центре камеры, смотрел на свет в окне. Это был не лунный свет, но мальчишка купался в нем так, как если б это был лунный свет. Лицо он поднял к окну, рот открыт, глаза сомкнуты. У Клива чуть The Madonna (отсутствует) хватило времени узреть, в каком трансе находился мальчишка, как транквилизаторы снова подействовали и сон сомкнулся. Но он захватил с собой кусочек действительности, ввергнув мальчугана в свое сновидение. Когда он снова достигнул городка, там был Билли Тейт, стоял на улице, лицом обратившись к темным тучам, рот открыт, глаза The Madonna (отсутствует) зажмурены.

Это продолжалось всего мгновение. Позже мальчишка удалился, поднимая фонтаны темного песка. Клив звал его. Билли, но, бежал сломя голову, и с не поддающимся объяснению предвидением, которое бывает во сне, Клив знал, куда направляется мальчишка. На край городка, где дома иссякают и начинается пустыня. Ничего не принуждало его пускаться в погоню The Madonna (отсутствует), и все-же он не желал утратить связь с единственным собратом-человеком, которого он лицезрел на этих ничтожных улицах. Он снова позвал Билли по имени, более звучно.

Сейчас он ощутил на собственной руке его руку и испуганно подпрыгнул, — он проснулся в собственной камере. "Все в порядке, — произнес Билли The Madonna (отсутствует). — Для тебя снятся сны". Клив пробовал выкинуть город из головы, но в течение нескольких рискованных секунд сон сочился в бодрствующий мир, и, смотря на мальчугана, он увидел, что волосы Билли подняты ветром, который не принадлежал, не мог принадлежать тюремным помещениям. "Ты видишь сон, — снова произнес Билли. — Пробудись".

Вздрагивая The Madonna (отсутствует), Клив сел на кровати. Город удалялся — практически ушел — но перед тем, как практически утратить его из виду, он ощутил неоспоримое убеждение, что Билли знал, когда будил Клива, что они были там вкупе несколько недолговечных мгновений.


the-mission-of-the-college-of-education-at-northern-arizona-university-is-to-prepare-education-professionals-to-create-the-schools-of-tomorrow.html
the-morphological-structure-of-a-word-morphemes-types-of-morphemes-allomorphs.html
the-mysterious-stagecoach-2-glava.html